Опубликовано в газете Вечерняя Москва 5 марта 2026 года

       

        Поэтом Семеном Гудзенко он стал на войне. Да, именно так — и поэтом стал,и Семеном. При рождении ему дали романтичное итальянское имя — Сарио. Писать стихи Сарик (так называли Гудзенко друзья и близкие) начал еще в детстве — в 15 лет даже получил путевку в «Артек» за лучшее посвящение Пушкину. Однако без боевого крещения в подмосковных снегах он не сделался бы таким, каким мы его знаем. 

 

             Громко петь, чтобы успокоить 

        Летом 1941 года Сарик Гудзенко окончил второй курс. Он учился в Институте философии, литературы и истории (ИФЛИ) — престижном гуманитарном вузе, который существовал в Москве в 1931–1941 годах. Когда началась война, студентам ИФЛИ автоматически предоставили отсрочку до самого диплома. Но Гудзенко вместе с другими однокурсниками отправился в ЦК комсомола, чтобы записаться добровольцем.

            — Он с трудом добился разрешения из-за слабого зрения, — рассказывает биограф поэта и составитель его книг Светлана Ярославцева. — Но для него было жизненно важно встать в общий строй.

        После нескольких недель проверки, в середине июля 1941 года, ифлийцев, отобранных ЦК
комсомола, включили в состав отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР. Это был своеобразный спецназ, туда зачисляли хорошо знающих немецкий — для рейдов по тылам врага. В августе бригаду отправили в лагерь в Пушкинском районе Подмосковья. Предстояло обучиться водить мотоцикл, автомашину, танк, освоить военную технику и радиосвязь — причем в три раза быстрее, чем если бы это преподавали в мирное время.

            — Гудзенко завел записную книжку и вывел на ней «Для стихов и боевых эпизодов», — говорит
Светлана Ярославцева. — Но заполнять ее поначалу пришлось конспектами по минно-подрывному делу.

        Поэт получил специальность пулеметчика-наводчика. 16 октября 1941 года его батальон перебросили в Москву, к которой вплотную подступил враг. Бойцы патрулировали участок между Белорусским и Савеловским вокзалами, улицей Горького (так называлась Тверская) и Пушкинской площадью. К счастью, пускать оружие в ход в черте города не пришлось. Зато пригодились способности Сарика к стихосложению. Вместе с однокурсником Юрием Левитанским (1922–1996), впоследствии тоже известным поэтом, они сочинили строевую песню. Маршируя по столице, рота горланила:

                                          «На врага вперед лавиной

                                         Мы по всем фронтам пройдем

                                         И по улицам Берлина

                                         Флаг советский пронесем…»

        У прохожих разглаживались лица — уверенность, излучаемая солдатами, гасила панику…

 

            Саперы — главные люди

            7 ноября 1941 года Гудзенко чеканил шаг по Красной площади во время легендарного парада — правофланговый первого батальона в первой строевой роте. А 16 ноября их отправили в Клинский район — минировать поля и дороги. Как на грех, было ясно и морозно, а снег еще не выпал — погода подыгрывала немецким танкистам и летчикам. В записной книжке Гудзенко появятся строки: «Первые
убитые, первые раненые, первые брошенные каски, кони без седоков, патроны в канавах
у шоссе. Бойцы, вышедшие из окружения, пикирующие гады, автоматная стрельба». 19 ноября у деревни Спас-Заулок солдатам пришлось бежать под трассирующими пулями противника через поле, которое они сами только что заминировали. Неслучайно в произведениях Гудзенко будут часто встречаться образы подрывников — едва ли не самых важных людей на войне. В стихотворении «Сапер» (1942) так и сказано:

                                         «Настанет мир — на всех дорогах

                                         Поставят памятник ему».

 

        15 января 1942 года роту, где служил в Калужскую область, под Козельск. Дальше двигаться на машинах было нельзя: дороги занесены снегом. Бойцы шли от деревни к деревне на лыжах. 19 января рота Гудзенко приняла жестокий бой под Кишеевкой, сдерживая наступающего противника. Поэт запишет в книжке: «Ворвались в деревню. Потом отошли. Когда подползали, деревня кашляла. Гансам не по легким наши морозы. Простужаются гады». 23 января почти весь остаток роты полег под деревней Хлуднево. Поэт в этом бою не участвовал, потому что перед этим вернулся из разведки и находился в соседнем населенном пункте. Из записной книжки: «Я бы плакал, но не умею».

       

        Право на категоричность

        2 февраля 1942 года Гудзенко был ранен в живот осколком мины. Больше месяца провел по госпиталям. Там и написал одно из самых знаменитых своих стихотворений — «Перед атакой»:

 

                                         Когда на смерть идут — поют,
                                         а перед этим
                                                           можно плакать.
                                         Ведь самый страшный час в бою —
                                         час ожидания атаки.

                                         Мне кажется, что я магнит,
                                         что я притягиваю мины.
                                         Разрыв —
                                                       и лейтенант хрипит.
                                         И смерть опять проходит мимо.

                                         Бой был коротким.
                                                                    А потом
                                         глушили водку ледяную,
                                         и выковыривал ножом
                                         из-под ногтей
                                                             я кровь чужую.

        Весну 1942 года поэт провел в Москве, бывал у друзей. Тыловики, особенно юноши, его раздражали. Запись от 3 апреля: «Студент-искусствовед. Два дня метель. В воскресенье необходимо было чистить аэродром. Искусствовед заявил: «Работать не буду, у меня воспаление почечной лоханки...» А с этого аэродрома поднимались ястребки, защищающие его теплую комнату с репродукциями Левитана... Этот уже подлец».

        Видимо, Гудзенко не раз пришлось слышать упреки в несправедливости и излишней жесткости. Впоследствии он напишет еще одно знаменитое стихотворение — «Мое поколение» (1945), где будет развернуто отстаивать право фронтовика на категоричность:

 

                                         Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
                                         эту взятую с боем суровую правду солдат.
                                         И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
                                         и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, —

 

                                         это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
                                         подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.
                                         …Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
                                         Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

       

        Вершина осталась позади

        В Москве с Гудзенко произошел несчастный случай — в мае 1942 года на площади Дзержинского (так называлась Лубянка) поэт попал под машину, заработал сотрясение мозга. После длительного лечения его признали негодным к строевой. Но он все же вернулся в ОМСБОН — в качестве корреспондента бригадной газеты «Победа за нами». В 1943 году ОМСБОН расформируют, и Гудзенко переведут в газету 2-го Украинского фронта «Суворовский натиск», где он прослужит до конца войны, успевая сотрудничать и с другими изданиями.

        21 апреля 1943 года в московском клубе писателей состоялся первый творческий вечер Гудзенко. Незадолго до этого, 9 апреля, поэт написал матери: «…не пугайся, если встретишь стихи за
подписью «Семен Гудзенко» — это я, так как Сарио не очень звучит в связи с Гудзенко». Считается, что поменять имя ему подсказал Илья Эренбург. В 1944 году вышел первый сборник стихов молодого поэта «Однополчане».

        В качестве журналиста Гудзенко побывал в освобожденном Сталинграде, на Украине, в Румынии и Словакии, был свидетелем боев за Будапешт и Вену. В представлении к ордену Отечественной войны II степени (вручен 12 мая 1945 года) будет отмечено: «первое время участвовал в войне как десантник в тылу врага <…> — хорошо знает жизнь солдата». Для самого Гудзенко именно солдатский период его
службы остался воплощением истинного предназначения. В стихотворении «Я был пехотой в поле чистом» (1943–1944) он напишет:

                                         Но если снова воевать…
                                         Таков уже закон:
                                         пускай меня пошлют опять
                                         в стрелковый батальон.

                                         Быть под началом у старшин
                                         хотя бы треть пути,
                                         потом могу я с тех вершин
                                         в поэзию сойти.

 

             «Жизнь мою спасали много суток…» 

        Победу Семен Гудзенко встретил под Братиславой. А демобилизовался 17 октября 1945 года
в звании ефрейтора, с семью медалями и двумя орденами. В марте 1947 года его ждал триумф
на 1-м Всесоюзном совещании молодых писателей. В то же время Гудзенко не раз упрекали за
«натурализм» и «дегероизацию», за то, что он живет фронтовым прошлым и не спешит перейти к воспеванию послевоенной действительности.

        В 1947 году Семен Гудзенко женился на студентке МГУ Ларисе Жадовой (1927–1981), дочери крупного военачальника. Тесть, хотевший видеть дочь замужем за военным, а поэзию считавший несерьезной для мужчины профессией, отказал молодой семье в материальной поддержке. Отношения оставались очень напряженными вплоть до рождения внучки Екатерины (30 января 1951 года). Гудзенко изо всех сил тянул семью, много печатался, ездил в творческие командировки. Переводил с подстрочника поэтов из национальных республик (популярный в те годы способ заработка).

        В 1946 году Семен Гудзенко написал:

                                         «Мы не от старости умрем —

                                         От старых ран умрем…»        

        Эти строки оказались пророческими. С осени 1951 года поэт начал страдать головными болями. Оказалось — опухоль мозга, явное последствие травм. Гудзенко перенес две операции и даже на больничной койке не переставал писать. Раньше, в 1945 году, у него в одном стихотворении военврач умирал «на снегу белизны госпитальной». А теперь, наоборот, обстановка мирной больницы навевала фронтовые ассоциации:

                                         «Жизнь мою спасали много суток

                                         В белом, как десантники, врачи…»

        15 февраля 1953 года Семен Гудзенко скончался в Институте нейрохирургии имени Бурденко, не дожив меньше месяца до 31-го дня рождения. При жизни он успел выпустить восемь сборников стихов (один — в соавторстве), но понастоящему его наследие издали и оценили только после кончины.