Забудешь все:
                           и окружение,
и тиф,
             и мерзлую ботву.
Но после третьего ранения
на сутки вырвешься в Москву —
и сызнова тебе припомнится:
под Витебском
                             осенний шлях,
в густом орешнике покойница
с водою дождевой
                                  в глазах.
Так заскучаешь в тихом домике,
не попрощавшись, улетишь.
И все из-за губной гармоники.
(Играл под окнами малыш...)
И вспомнилось:
                              старухи плакали,
когда тебя
                    (Сынок!.. Родной!..)
вели расстреливать каратели
под смех
                  гармоники губной.