Опубликовано в газете Вечерняя Москва 5 марта 2026 года

        Мне было два года, когда отца не стало. Мне трудно называть его папой: я его не помню, а папой мне стал воспитавший меня отчим — Константин Симонов. Когда в 1958 году он официально удочерил меня, то маминым решением мне дали двойную фамилию.
        Сколько себя помню, дважды в год — 15 февраля, в годовщину смерти отца, и 5 марта, в день его рождения, — я ходила на его могилу на Ваганьково. Историю памятника я услышала от дедушкиного
шофера, дяди Толи. Правда, его рассказы всегда воспринимались как наполовину выдуманные. По его словам, маме очень хотелось, чтобы надгробие установили ко дню рождения Семена Петровича,
5 марта 1953 года. Никто не знал, что он совпадет с днем смерти Сталина. Она заказала камень в Риге, его сделали быстро. Но кладбище оказалось закрыто в связи с похоронами Сталина (тело Сталина было
выставлено с 6 по 8 марта в Колонном зале для прощания, а 9 марта положено в Мавзолей, вероятно, близкие Гудзенко везли камень в один из этих дней и столкнулись с проблемами из-за столпотворения вцентре. — «ВМ»). Камень грузчики под руководством дяди Толи перетаскивали через забор, потом лезли сами, устанавливали. Повезло, что все представители органов были заняты на похоронах!
        Сохранилось несколько писем отца и целая пачка телеграмм маме еще времен их романа и первых лет брака. По ним видно, насколько он любил странствовать, набираться впечатлений, наиболее часто упоминаемые в них глаголы действия — «лечу, еду». По адресам на телеграммах и конвертах
прочитывается география послевоенных поездок по стране — Киев (1946 год), Тува (1948 год), Ташкент, Мары и Самарканд (1950 год). Думается, что искреннее письмо показывает характер человека
значительно ярче, полнее, чем любой рассказ о нем.